?

Log in

Previous 10

Nov. 26th, 2012

Выбор - не выбор

В этом мире дают осуществить любую мечту. Но только одну. Не ошибись.

- Ты выбрал?

- А нужно?

Конечно врет. Конечно знает, что нужно. Под глазами - круги, кожа кажется почти прозрачной, настолько, что видно сеточку вен - причудливый рисунок. Совершенно точно думал всю ночь, не смог уснуть. Но разве же признается?

От огромной чашки капучино расползается ажурными, ароматными завитками пар. Дверь кафе дзынькает и впускает ещё одного утреннего посетителя. До полудня тут не очень много народа - зачем выбираться на улицу, если можно позавтракать на собственной уютной кухне? Сонно вылезти из-под одеяла, просеменить ногами по коридору, щелкнуть включателем чайника. Это замечательно работает, как правильное начало дня. Если только вы уже сделали выбор. Если собственные мысли, кружащиеся хаотичным водоворотом в голове, не гонят вас из дома.

Read more...Collapse )

Nov. 24th, 2012

Белый шум.

Я пытался выбраться из карамельного ада. Ветки цеплялись за одежду, на коже и ткани оставались нежно-розовые лепестки. Они словно хотели оставить свои метки или попросту пытались впитаться в кожу, придать ей тот приторно-удушливый запах, от которого невозможно отвязаться. Даже после смерти.

Для такого холодного и безразличного неба этот мир стал слишком дружелюбным. Чересчур.

Над головой - голубой купол, чистый, без облаков и птиц, и конечно же без малейшего намека на росчерк самолета. Техника не совсем подходит для выдуманного мира, которой не верит в науку. А верит лишь в добро, красоту; открывает широко объятия, без страха, доверчиво ждет, когда ты подойдешь ближе. Близко.

Через несколько часов удается все же выйти на дорогу. Она словно тянется никуда из ниоткуда, при таких условиях - какой смысл в выборе? Что направо, что налево - свет. Никогда не любил свет в конце туннеля - со всеми этими ложными надеждами и обещаниями. 
Дорога словно посыпана мелом, дисперсная пыль оседает на ногах, смешивается с розовым маревом, которое постепенно расползается от деревьев. И все это кажется нереальным, картиночным, как в кадре со статичной камерой. Слишком.

После того как выбрал дорогу, можно наконец идти без сомнений и мыслей. Впереди мелькает женский силуэт в свободном, летнем платье, ребенок, окликают знакомым голосом - привычный мираж. Но иллюзия присутствия не исчезает, словно кто-то родной шепчет на ухо слова успокоения. И кажется почти возможным жить рядом с этим розовым адом. В нём.

Ароматизированный, подогретый воздух начинает накатывать волнами. Марево двоится, отражая предметы от дороги. Все вокруг своей нежностью и пастельными, приглушенными тонами, словно пытается доказать право на существование здесь. Этом мире.

Даже под закрытыми веками - белый шум, сахарная пудра на зрачки. И единственное, что осталось - жгучее желание теплого, человеческого прикосновения. Одиноко.

До финального вдоха по венам еще толкается кровь - горячая, соленая, яркая. Карамельный мир расползается от неё в разные стороны, как от проказы - он впервые видит настоящую жизнь. Боль и жестокость.
Одежда мгновенно пропитывается красным. Пятна расползаются по белому мелу на дороге, камням и листьям. В голове пустота. Свобода.

Nov. 17th, 2012

Чаепитие

- Может это все оттого, что я не очень люблю гостей?
Эмили наклоняется над чашкой - привычное одиночество с ароматом бергамота и лимона.

Ночь запрятана в чулан, и на летней веранде царит ясное воскресное утро. Блики крадутся по фарфоровым тарелкам, отчего большие нарисованные пионы кажутся совсем живыми. Длинный стол заставлен разномастными вазочками с вареньем, над медом с звонким жужжанием кружит несколько пчел.

Пчелы Эмили не интересуют.

В этом лесу, который кольцом окружает дом, есть что-то по-человечески живое и отзывчивое. Зеленые кроны плавно двигаются из стороны в сторону, словно качая головой: 

- Жди, они придут.

Ветер невесомо касается щеки и прячется под стол, развивая края скатерти.
Центр стола венчает большой черничный торт. Эмили часто представляет, как она разрезает его на ровные треугольники и раскладывает по тарелкам. Ароматная выпечка ложится на пионы, крошки сыпятся на скатерть, а сама хозяйка ослепительно улыбается, предлагая подлить ещё чая.

На веранде всегда одно и то же время года, всегда ясное утро, которое не в состоянии повзрослеть до полудня. Только ветер иногда меняется с западного на северо-западный. Тогда пионы на тарелках незаметно бледнеют, а стол кажется еще более длинным и пустым. Эмили баюкает в руках теплую кружку, пробуя на вкус никогда не произносимое:

"Привет!"

Sep. 25th, 2012

Платок

Девушке средних лет все может казаться. День составленный из разноцветной мозаики дэжавю и случайного сквозняка из приоткрытого окна.
Жизнь не представляется лабиринтом Менотавра, на каждом камне которого, на каждой выщерблене полустертой вязью судьба каждого из героев.
Обыденный герой нашей дамы - плохо выбритый водитель маршрутки, который обогнув по обочине пробку, довозит её на работу вовремя.

День начинается с гадания по звездам - строчки напечатаны на потенциально опасной для экологии бумаге, но созвездия обещают здоровье и удачу. Гадание по кофейной гуще не может опровергнуть прогноз, у растворимого Якобс это плохо получается. Черная кошка даже не поднимает морды из миски с Вискас, от которого еще год назад потеряла нюх.

Read more...Collapse )

Sep. 20th, 2012

Эта ночь.

Он сдирает с себя одежду, почти одержимо, лоскуты летят в разные стороны. Главное не снять любимую футболку вместе с кожей.
К черту, может к утру его самого можно будет выбрасить в мусорный контейнер, вслед за окровавленной одеждой.

Луна стоит слишком высоко. Огромным, желтым, пульсирующим пятном.

Неживые вещи только кажутся безобидными. А когда тебя выворачивает изнутри, выжигает медленным огнем, заставляет в боли искать эйфорию. Тогда ты понимаешь, насколько беззащитны живые. До мертвых никому нет дела - кому нужны серые, скучные, тлеющие куклы. Только пока ты ещё дергаешься - ты интересен ей, круглой, желтой стерве.

Read more...Collapse )

Dec. 21st, 2011

жизнь в долгосрочной перспективе

Есть интересная теория, что мы бессмертны пока нас помнят. Пока помнят наши добрые или плохие дела, проклинают или благодарят. Читают в учебнике или на странице желтой прессы.
Пока узнают лицо на фотографии.

Тогда получается, что Ленин или Леннон. Да даже царь Николай или царь Тутанхамон. И многие, от которых не осталось и праха.
Живее меня.
Живее меня, в которой течет кровь.

Dec. 11th, 2011

(no subject)

в голове ходит так много мыслей. в целом - добрые, но немного сумбурные. как моя сумбурная жизнь.
интересно, как это - разложить все по полочкам, иметь план на следующий день, иметь планы на будущее. знать точно чего хочешь.
я вот точно знаю, что хочу быть настоящим человеком. ну или очень качественным человеком.
не думаю, что я смогу стать примером для подражания или тем, у кого можно чему-то поучиться.
я сам себя вижу только несмышленым ребенком
я будто бы играюсь во взрослую жизнь со всеми этими - встать утром на работу, заплатить за электричество, приготовить мужчине ужин
23 - это слишком поздно для того,чтобы стать другим, чтобы перевернуть все на голову
а я и не хочу смотреть на мир по-другому
только отчего то грусть
пусть она будет светлой

Dec. 9th, 2011

(no subject)

Наверно если меня выпотрошить - это будет не очень красиво. И в прямом, и в переносном смысле. Хотя в первом случае даже и стеснятся нечего - внутри мы все одинаковые и если вывернуть на изнанку тело - будет кровь, кости, кишки, фикалии. Как за это может быть стыдно?

Другое дело препарирование души. И дело совсем не в том, что увидят мои грехи или дурные мысли, они тоже у всех почти одни и те же.
Мне страшно, что увидят меня настоящую. Нагую душой, как в детстве, когда я ещё не умела за гримасами прятать настоящие чувства. Когда не боялась делится своей радостью и принимала любовь окружающих как должное. Не думала даже прятать дорогие сердцу вещи от чужого взгляда - вдруг сглазят, посмеются или проклянут?
Теперь - страшно, что увидят те, кому не надо видеть. Ведь это не для них.

А кто-то то живет всю жизнь с вывернутым нутром. Как им, интересно, этот фокус удается? 

Nov. 14th, 2011

Этюд в полуминоре акварелью

старое
18.10.09
Эпиграф был бы уместен,
но...к черту.

Пальцами по лицу размазываю краски, красный у рта...да, была отвратная улыбка. Продбираюсь к желтому лучистому запутавшемуся в зелени, сорвать, нужно содрать этот фальшивый взгляд. Что дальше? Путаю линии и смешиваю полутона. Делаю этот шутовской грим в последний раз - рисую настоящее лицо. Добираюсь до виска...черный, зачем здесь черный? Крик. Боже, кто так кричит?! Остановите это немедленно! Закрываю рот - тишина, вот так-то лучше.
Пространство замкнулось на четырех стенах, замкнулось на ящике с акварельными - все маслянисто-черные. И этот взгляд, эти глаза между сеток окна...

Крепость плыла над городом, естественно вплетаясь в зелень и запахи садов, множась в витринах с хрусталем и расплываясь цветными пятнами в глазах кукол. Она куталась в марево цветочных ароматов и сама себя уверила, что прекрасна, что всемогуща.

Трогаю холодный металл, заглядываю между прутьев. И почему он плачет? Этот ребенок, размалевывая грязные слезы на акварелевом лице, превращая его в маску? Разве не подарили мы ему игрушки, разве не он сам равнял шершавые полотна, танцуя и вальсируя по стыкам мшистых камней мостовых сжимая кисти?... Глупые дети, вы такие слабые, вы такие жестокие...и такие несчастные.
Tags:

Mar. 7th, 2011

Лучшая социальная реклама чтения

Originally posted by socialism_vk at Лучшая социальная реклама чтения

Автор - Анастасия Горбунова

Previous 10